С.Г. Александров,
кандидат педагогических наук,
ст. психолог-инспектор.
Краснодарская академия МВД России.

Решение проблемы бродяжничества в современной Российской Федерации, связанных с ним явлений – алкоголизации, криминализации, маргинализации общества – обозначилось предельно остро. Дореволюционная Россия накопила большой теоретико-прикладной опыт борьбы с этими пороками. В известной мере его использование позволит обозначить подходы к решению проблемы «социального дна» в настоящее время. С учетом накопленных знаний реально повышение эффективности деятельности как государственных (социальных, правоохранительных), так и общественных структур, осуществляющих помощь бездомным и неимущим.

Целесообразно учитывать региональную специфику государственно-административного надзора и предотвращения бродяжничества и попрошайничества на Кубани в досоветский период. Необходимо использовать и опыт работы дореволюционных кубанских негосударственных объединений по профилактике бродяжничества, оказанию благотворительной помощи неимущим.

По некоторым оценкам, к концу ХVIII в. в пределах Черноморского казачьего войска находилось около 10 тысяч человек – представителей т. н. «сиромы», одиноких неимущих людей (Голобуцкий В.А. Черноморское казачество. – Киев, 1956. – С. 215.). Возможно, эти данные преувеличены. Но они свидетельствуют о большом количестве в пределах войска нищего бездомного населения.

Среди подобных «бурлак» было немало бездомовных неимущих батраков, живущих при хозяйствах зажиточных казаков, прилежно выполняя тяжелую физическую работу. В то же время для большей части представителей «социального дна» Черномории подобный статус являл их добровольный и осознанный выбор, привычный для них образ жизни. Они уклонялись от военной службы, избегали регистрации. Выполняя мелкую эпизодическую работу при отарах, кошах, рыбных заводах и конских табунах, не стремились осесть в станицах – построить жилье, обустроить хозяйство, создать семью. Основной вид их «досуга» – употребление спиртных напитков, азартные игры, драки, криминальные деяния… По этому поводу Ф.А. Щербина категорично отмечал: «Воровство, бродяжничество… проходят красною нитью через всю историю черноморского казачества» (Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. – Екатеринодар, 1910. Репринтное издание. – Краснодар: Советская Кубань, 1992. – Т. 1. – С. 808.).

Войсковое правительство, понимая опасность подобной социальной группы, считало её членов «более вредными для общества, чем полезными» (Очерки истории органов внутренних дел Кубани: 1793–1917 гг. / Под ред. В.Н. Ратушняка. – Краснодар: Эдви, 2002. – С. 34.). 23 июля 1798 г. Сенат даже издал специальный указ. Он предусматривал всех черноморских казаков, «которые не находятся при своем месте и, отбывая от службы, шатаются праздно по разным местам», записывать в подушный оклад, отстранять от службы и привилегий и в казаки уже никогда не принимать (ПСЗ. Собр. 1. Т. 25. СПб., 1830. Ст. 18597.).

Выявились способы материального стимулирования борьбы с бродяжничеством в войске. В 1801 г. войсковое руководство объявило окружным начальникам и куренным атаманам о назначении награды за поимку «всякого рода» бродяг: «за каждую душу мужского пола – 10, женского – 5 рублей». Премиальные предполагалось взыскивать с чиновников тех окружных правлений, на территории которых бродяги скрывались (Очерки истории органов внутренних дел… – С. 76.). Было ли реализовано это распоряжение на практике – неизвестно.

По сохранившимся статистическим материалам войсковой канцелярии, ведомость о количестве арестантов с 1818 по 1822 гг. свидетельствует: что на 100 преступлений 23 приходилось за «бесписьменновидность» (отсутствие метрик и документов на право жительства в данной местности) (Там же. – С. 79.). Так как бродяги и бездомные, как правило, никаких документов не имели, предусматривалось их задержание и осуждение.

По данным генерала Вельяминова, представленным командиру Кавказского корпуса, к 1832 г. число всех «бродяг» в Кавказском линейном казачьем войске превысило 10 тысяч человек. В этой связи Сенат указом от 13 марта 1833 г. повелел прекратить прием бродяг в Кавказское линейное войско, а обнаруженных – сдавать в рекруты или отсылать в военно-рабочие и арестантские роты (Кубанский сборник. – Т. 7. – Екатеринодар, 1901. – С. 88; Прошлое и настоящее Кубани в курсе отечественной истории / Под ред. В.Н. Ратушняка. – Краснодар: КЭЦРО, 1994. – С. 83.).

Одна из ведомостей войсковой канцелярии, датируемая 1844 г., предоставляет данные о составе преступлений, совершенных осужденными к лишению свободы и принудительным работам. В числе деяний, подлежащих уголовной ответственности, есть и бродяжничество (ГАКК. Ф. 252. Оп. 1. Д. 595. Л. 8–29.).

С 1845 г. Государственный совет Российской империи признал необходимым клеймить бродяг, «известных под именем не помнящих родства». В 1848 г. в Черноморию поступило специальное приспособление для клеймения преступников. Оно состояло из рукояти и штемпелей с буквами. Для клеймения бродяг предназначалась буква «Б». К инструменту прилагались кисточка и прессованные бруски из индиго и туши, для натирания игл штемпеля. Клейма ставились на предплечье и в район лопатки (ГАКК. Ф. 252. Оп. 1. Д. 497. Л. 5.).

По данным Ф.А. Щербины, с 1851 по 1859 гг. в среднем на 100 осужденных в год 12 несли ответственность за бродяжничество и «бесписьменновидность» (Щербина Ф. А. История Кубанского казачьего войска… Указ. соч. – С. 802.).

Согласно сведениям Екатеринодарского сыскного начальства за 1858 г., в целом было «решено» 237 дел «о бродягах и беглых». По отдельным лицам судебные разбирательства предусматривали наказание за преступления «против благочиния». По материалам ведомости полиции Екатеринодара за 1858 г., в числе видов преступлений выделяется группа «о бродягах, беглых и прочих», всего – 36 человек (Очерки истории органов внутренних дел… Указ. соч. – С. 123.).

По мере развертывания в Российской империи буржуазных реформ 60-х гг. ХIХ в. происходила либерализация многих сфер общественной жизни. Смягчалось и уголовное законодательство. Нищенствующие и бродяги стали преследоваться менее строго.

С введением временных полицейских правил в 1862 г. главные функции полиции стали заключаться в следующем. Она осуществляла деятельность «по наблюдению за исполнением законов, охранению безопасности и делам общественного благоустройства». Уездной и городской полиции в числе прочего предписывалось оказывать помощь сирым и убогим, осуществлять призрение брошенных младенцев, вести борьбу с нищенством и «праздношатательством», составлять статистические сведения о населении, его миграции (Свод законов Российской империи. – СПб., 1876. – Т. 2. – Ч. 1. – С. 269.).

Демократичным было официальное разрешение на прошение милостыни нищими. Оно подтверждалось специальным удостоверением, получаемым от полицмейстера. В нем подтверждались их инвалидность, отсутствие имущества и средств к существованию (ГАКК. Ф. 454. Оп. 1. Д. 3331. Л. 103–104, 137.).

В процессе профилактики и пресечения бродяжничества и попрошайничества в Кубанской области активное участие принимали административно-территориальные руководители, представлявшие Кубанское казачье войско.

Главный блюститель правопорядка в станице – атаман. В круг его обязанностей входило и задержание бродяг, беглых, военных дезертиров.

Приговоры станичных обществ об удалении и высылке из станиц «неугодных» утверждались атаманами отделов и согласовывались с Кубанским областным правлением. В случае если «высылаемый… дважды был пойман в бродяжничестве и возвращен в станицу», решался вопрос о его удалении из станицы и прилегающих территорий (ГАКК. Ф. 418. Оп. 1. Д. 989. Л. 40.). Вернуться можно было, лишь получив разрешение станичного схода.

В кубанских станицах для «пресечения и предупреждения проступков и преступлений», а также для поиска и задержания виновных, проводилась проверка «письменных видов» у всех иногородних лиц. Все, кто не имел документов, препровождались в управление атамана отдела для установления личности и причастности к совершенным преступлениям (ГАКК. Ф. 418. Оп. 1. Д. 1131. Л. 10.).

В конце ХVIII – середине ХIХ вв. на Кубани наблюдаются в основном силовые меры предотвращения бродяжничества. В этом процессе были задействованы как структуры центральной власти Российской империи, так и представители казачьей войсковой администрации, а также органы полиции.

Конференция «Ф.А. Щербина и народы Юга России. История и современность», 2006 г., февраль, Краснодар