Ратушняк О.В. – кандидат исторических наук,
доцент (ФГБОУ ВПО «Кубанский государственный университет»)

История казачьего зарубежья до сих пор является одной из мало изученных проблем российской историографии. Цель данной статьи – проследить определенные закономерности в развитии отечественной историографии в рамках обозначенной проблемы.

Изучение казачьего зарубежья, как и в целом российской эмиграции, началось почти одновременно с появлением и развитием данного явления. Уже в 1920-е годы появляются первые работы, авторы которых пытаются осмыслить произошедшую трагедию и дать свои оценки случившемуся. Как верно заметил А.А.Зайцев: «Для литературы 20-х – начала 30-х годов было характерно тесное переплетение элементов публицистики, мемуаристики и научного исследования. ... Все это придавало историческим трудам живой эмоциональный облик, иногда, к сожалению, в ущерб объективности содержания» [1]. Причем это отмечали зачастую сами современники данных исследований. В предисловии к книге А.Слободского И.Алексеев отмечал, что «работа А.Слободского «Среди эмиграции», с точки зрения исторической, особой ценности не представляет. Написанная по воспоминаниям, она для этого слишком субъективна и останавливается на фактах исторической ценности лишь постольку, поскольку они обслуживали определенные переживания и настроения автора»[2]. Ценность книги, по мнению И.Алексеева в том, что она показывает «полнейший развал ... жуткую историю дегенерации белогвардейщины» в годы Гражданской войны и последующей эмиграции [3].

Из такой категории ценности исходили, по-видимому, и большинство других советских исследователей и лиц, обращавшихся к теме гражданской войны и последующей эмиграции в 1920-х – начале 1930-х гг. Они уже заранее были настроены уничтожающе-агрессивно по отношению к своим идеологическим противникам из противоположного лагеря. Такие настроения в советской историографии 1920-х – начала 1930-х гг. были обусловлены идеологическими установками, господствовавшими в тот период в советском обществе. Эту предвзятость отмечали и последующие исследователи. В частности, Л.И.Еременко отмечала, что «эти исследования (имеются в виду работы по эмиграции 20-х – нач.30-х гг. – О.Р.) не были объективными, содержали, главным образом, тенденциозные политические оценки историков и публицистов, были пронизаны идеологическими обвинениями» [4]. К литературе такого рода можно отнести книги Л.Владимирова, И.Лунченкова, А.Булацеля [5].

Несмотря на общий идеологический настрой авторы – бывшие эмигранты – преследовали разные задачи. Так, Л.Владимиров заявлял: «Главная цель моей книги – обращение с просьбой о помощи в деле репатриации чинов бывшей белой армии, находившихся за границей» [6]. И.Лунченков поставил основной своей задачей – «рассказать о жизни донских казаков в изгнании за границей, о том, как за чужие грехи, лишенные родины, семей, оторванные от родных полей пьют свою чашу страданий беглые донцы» [7].

Главным достоинством литературы 1920-х – начала 1930-х гг. является фактографический материал, содержавшийся в целом ряде работ. Это связано в первую очередь с тем, что большинство авторов в недавнем прошлом сами были эмигрантами. Поэтому в их работах можно найти немало интересных фактов и деталей, описывающих жизнь эмигрантов за границей. Так, Р.Арский в предисловии к работе А.В.Бобрищева-Пушкина «Патриоты без Отечества» писал, что »книга А.Бобрищева-Пушкина о крушении белогвардейской эмиграции ... содержит в себе богатейший бытовой и фактический материал, рисующий жизнь эмиграции после революции и ее настроения» [8].

Несмотря на определенную идеологическую направленность, в исторической литературе 1920-х – начала 1930-х гг. можно найти ценные замечания и интересные выводы, касающиеся жизни российской диаспоры. В частности, Р.Кудрявцев, работа которого больше походит на агитационно-пропагандистскую брошюру, сделал интересное наблюдение по поводу размещения российских эмигрантов: «после своего изгнания из Советской России белогвардейцы расселились почти исключительно или во Франции, или в странах, которые являются вассалами Франции, то есть фактически находятся в полной зависимости от французского империализма. Такими странами являются: Польша, Чехословакия, Югославия» [9].

В.Белов в своей работе сделал попытку «провести параллели между идеологическими устремлениями противосоветских эмигрантских групп различных толков, измерить глубину и подлинность их патриотического порыва, определить степень наличия индивидуального и коллективного альтруизма в их партийном мировоззрении и, наконец, обрисовать пути и способы борьбы, которые они однажды избрали и которым продолжают следовать» [10]. Рассматривая эмигрантскую прессу 1920-х гг. В.Белов, в то же время показывает взаимосвязь ее с предыдущими печатными изданиями. При этом он выделяет три основных источника русской эмигрантской печати: к первому относится «эмигрантская печать периода русской монархии», ко второму – те органы «русской печати, которые существовали за границей до революции, не принадлежа в то же время к группе печати эмигрантской» и к третьему – самая многочисленная группа печатных органов, которая «народилась уже после октябрьской революции, и даже, главным образом, в самые последние годы» [11]. Интересен и подход В.Белова к анализу такого рода источников как сообщения очевидцев, которым белая печать уделяла «на своих страницах видное место в качестве информационного материала» [12]. Как он верно заметил, «абсолютная беспристрастность недостижима для подобного «очевидца», хотя бы уже потому, что в положении такого очевидца, – рассказывающего со страниц белой газеты свои впечатления о советской жизни, – он оказался вследствие недовольства этой жизнью, непримиримого к ней отношения, принудивших его бежать. Учитывая наличие этого психологического фактора, трудно предположить возможность сохранения безусловной беспристрастности в трактовке «очевидцами» вопросов столь острых для них и столь наболевших» [13].

В методологическом отношении интересна и работа В.Камского, который отметил неоднородность белоэмигрантской массы и выделил шесть основных мотивов эмиграции части россиян за рубеж, при этом указав «на бесконечное разнообразие мотивов», толкавших людей к выезду из Советской России [14]. И хотя В.Камский исследует жизнь эмигрантов в Китае, выделенные им мотивы в целом характерны для всей эмиграции.

Нельзя не отметить широкий спектр проблем рассматриваемых исследователями 1920-х – начала 1930-х гг. Так, если работа В.Камского посвящена жизни белоэмигрантов в Китае, то И.М.Калинин в книге «В стране братушек» рассматривает жизнь белоэмигрантов в Болгарии [15].

Н.Мещеряков поставил своей целью проанализировать развитие идей в среде белоэмигрантской интеллигенции [16]. В книге «Работа эсеров за границей», изданной в Москве в 1922 г., рассматривается деятельность в эмиграции нелегального эсеровского центра «Внепартийное объединение». Командир 3-го конного корпуса Г.Гай описал жизнь и быт красноармейцев, интернированных в Германии в ходе советско-польской войны. При этом он касается и проблемы взаимоотношения красноармейцев с белоэмигрантами [17].

Учитывая и ряд других работ, затрагивающих те или иные аспекты из истории российской эмиграции, можно констатировать, что данная тема в 1920 – 1930-х годах являлась одной из наиболее актуальных [18].

Начиная с середины 1930-х и до начала 1960-х гг., в исторической литературе, касательно темы российского зарубежья, наблюдается полное молчание. Одни авторы (например, Л.И.Еременко) считают, что «в 30-х – 50-х гг. проблема русского зарубежья в советской историографии практически не отражена по причине «железного» занавеса, возведенного в стране» [19]. Другие историки (например, А.А.Зайцев) связывают это молчание с утвердившимся к середине 1930-х гг. в советской исторической науке мнением, что изучение истории контрреволюции не заслуживает внимания исследователей [20]. По-видимому, второе утверждение, логически вытекая из первого, в то же время дополняет его.

В начале 1960-х гг. начинают активно публиковаться документальные исследования бывших эмигрантов, вернувшихся на родину после Второй мировой войны [21]. «В их рассказах о долгих годах жизни на чужбине – и картины эмигрантского быта и размышления о человеческих судьбах, и свидетельства о контрреволюционной деятельности эмиграции и описания причудливых переплетений политической борьбы» [22]. Появление подобного рода литературы вряд ли правомерно объяснять только «оттепелью», как это делает ряд авторов [23]. «Оттепель», скорее всего, явилась толчком к возвращению эмигрантов. А опубликование их работ приходится на новый период «холодной войны», связанный с обострением международной обстановки в результате берлинского и карибского кризисов. И не случайно, как верно заметил Л.И.Шкаренков, «в этих и других воспоминаниях в той или иной степени раскрывается ... общая тенденция распада, разложения эмигрантских течений и группировок, крушения антисоветской идеологии» [24].

В этом же ключе продолжают свою работу историки-специалисты. Публикации, так называемого периода «застоя», посвящены в основном разоблачению и критике российской эмиграции, основанных, не столько на эмоциях (как работы 1920-х– начала 1930-х гг.), сколько на специально подобранных фактах. О направленности исследований 1970-х – первой половины 1980-х гг. говорят сами названия работ: «Политический и идейный крах русской мелкобуржуазной контрреволюции» [25], «Крах российской монархической контрреволюции» [26], «Идейно-политический крах белоэмиграции и разгром внутренней контрреволюции» [27], «Идейно-политическое банкротство планов буржуазного реставраторства в СССР» [28], «Агония белой эмиграции» [29] и др.

Одной из отличительных черт литературы 1960-х – 1980-х гг. от литературы 1920-х – начала 1930-х гг. является полное игнорирование первой истории зарубежного казачества. Так, если в 1920-х – начале 1930-х гг. выходят работы, посвященные полностью или частично казакам, ушедшим за границу [30], то в литературе 1960-х – 1980-х гг. казаки если и упоминаются, то только как определенные воинские части в составе Русской армии П.Н.Врангеля [31]. Это обстоятельство связано, по-видимому, с тем, что к 1960-м гг. в исторической науке укоренилось мнение, что казачество является военно-служилым сословием. Считалось, что юридически оно исчезло в ходе революционных преобразований 1917 г., и фактически в процессе коллективизации со временем переродилось в советских колхозников.

Со второй половины 1980-х гг. картина изучения проблем, связанных с Российским зарубежьем, резко меняется. Повышенное внимание к его истории (о причинах этого было сказано выше), возможность работать с ранее недоступными для большинства исследователей документами – все это не могло не способствовать выходу в свет различного рода исторической литературы, посвященной проблемам российской эмиграции.

Литература середины 1980-х – 1990-х гг., посвященная проблемам российского зарубежья, разнообразна как по тематике, так и по жанрам и типу публикаций. Впервые делаются попытки осмыслить сущность, природу эмиграции [32]. Полностью изжит односторонний подход к российскому зарубежью как единому по своему составу, монолитному явлению. Прочно утвердилось положение, что «по своему профессиональному, сословному и материальному положению, по своим идеалам и политическим приверженностям эмиграция была крайне разнородным явлением» [33]. Этот взгляд на эмиграцию выводит на мысль не только познать это явление, но и найти, увидеть, то положительное и полезное, что возможно перенять, освоить и использовать. Не случайно некоторые исследователи ставят своей основной целью – «осмысление уникального опыта эмиграции, познавшей суть разных общественных систем: коммунизма, демократии, фашизма» [34].

В отличие от предшествующих периодов в середине 1980 – 1990-х гг. внимание исследователей привлекли и проблемы, связанные с развитием культуры российского зарубежья [35].

Практически, только со второй половины 1980-х гг. появляются очерки, посвященные отдельным деятелям российского зарубежья, которые рассматриваются не как идеологические противники, а как личности со всеми своими недостатками и достоинствами, не как винтики, составные части сложного механизма, названного русской диаспорой, а как живые люди со своими радостями и печалями, проблемами и успехами [36].

Как и в предыдущие периоды, в 1980 – 1990-е гг. делаются попытки исследовать жизнь эмигрантов в отдельно взятых регионе [37], стране [38] и даже городе [39].

Во второй половине 1980 – 1990-х гг. началась активная работа по изучению казачьего зарубежья, как самостоятельного феномена российской эмиграции (причины этого были указаны выше); выходит большое количество работ непосредственно посвященных различным проблемам, связанным с казачьей эмиграцией. Среди основных направлений исследований истории казачьего зарубежья можно выделить следующие: выяснение численности казачьей диаспоры, размещение казаков-эмигрантов по странам, изучение источников по истории казачьего зарубежья, а также вопросов, связанных с его культурой.

Подавляющее большинство исследований по истории казачьей эмиграции базируется на материалах, опубликованных в эмигрантской печати (основной источник – казачья пресса). Это связано с тем, что архивные материалы только недавно стали доступны большинству исследователей. В 1980 – 1990-х гг. шел преимущественно процесс выявления документальных источников по истории зарубежного казачества, их научная обработка и осмысление. Скорее всего, это и имела в виду В.Д.Зимина, говоря о специфике источниковой базы по истории казачьего зарубежья и, отмечая, что «весь ее комплекс пока труднодоступен для отечественных историков, за исключением, пожалуй, эмигрантской казачьей прессы 20 – 30-х гг., довольно широко представленной в фондах центральных архивов и библиотек» [40].

Что касается расселения и численности казачьей диаспоры, то как верно заметила В.Д.Зимина «это – отправная точка исследования казачьей эмиграции» [41]. Однако, несмотря на важность этой проблемы, единого мнения о численности зарубежного казачества у исследователей нет. В частности Ю.К.Кириенко называет общую цифру ушедших за рубеж казаков – более 80 тысяч человек [42]. По мнению же И.А.Мартышко «около 200.000 казаков были вынуждены уйти за границу» [43].

В вопросе о расселении казаков-эмигрантов большинство историков единодушно указывают среди стран, приютивших основную массу казачества Болгарию, Китай, Францию, Чехословакию и КСХС (Королевство сербов, хорватов, словенцев) [44].

Среди проблем, привлекших внимание историков, можно назвать – проблему развития общественно-политической мысли казаков-эмигрантов. В частности Ю.К.Кириенко предпринял попытку исследовать трактовку зарубежным казачеством понятия «казачество – народ» [45]. Я.А.Перехов рассмотрел проникновение сменовеховских идей в казачью эмиграцию. Интересно его наблюдение, что сменовеховская идея «на уровне бессознательного патриотизма и тоски по Родине ... в первую очередь захватила рядовых казаков, а затем и казачью интеллигенцию» [46]. В.Д.Зиминой был рассмотрен один из аспектов проблемы политические искания зарубежного казачества. А именно – взгляды различных групп казаков-эмигрантов на будущее существование России [47]. О.В.Ратушняк сделал качественный анализ развития вольно-казачьего движения за рубежом, его идеологии и деятельности [48].

Некоторые исследователи занялись изучением отдельных аспектов бытия казаков-эмигрантов определенных казачьих войск. В частности, С.Н.Якаевым была «предпринята попытка осветить некоторые основные стороны социально-политической и культурной жизни ... кубанцев за весь период их пребывания за пределами своей исторической родины» [49]. А.В.Апрелков и Л.А.Попов поставили своей целью рассмотреть жизнь оренбургских казаков за границей [50].

Немаловажное значение для осмысления проблем, связанных с историей казачьего зарубежья, представляет изучение их жизни в конкретных странах. Такую попытку предпринял С.В.Телепень, рассмотрев формирование белоказачьих частей на территории Польши [51]. Интересен и его замысел: связать историю кубанских казаков с историей Польши до и после революции 1917 г. [52]. Конечно, исследователи не могли обойти внимание и пребывание казаков Чехословакии – стране сыгравшей значительную роль в сохранении культуры казачьего зарубежья [53].

Не осталась без внимания исследователей и проблема культуры казачьего зарубежья [54]. При этом была сделана попытка рассмотреть актуальную и в настоящее время идею самосознания казачества на примере литературы кубанской эмиграции [55].

Учитывая, что полотно истории соткано из разного рода фактов, событий и явлений, историки зачастую обращаются к изучению и осмыслению какого-либо одного события. В частности В.И.Черный предпринял попытку осмыслить причины, приведшие к выдаче англичанами казаков, сражавшихся на стороне Германии, советским властям в мае–июне 1945 г. в районе Лиенца [56].

Появляются и первые комплексные исследования по истории казачьей эмиграции [57]. При этом исследователи расширяют хронологические границы исследования [58].

В третьем тысячелетии тема казачьего зарубежья остается, по-прежнему, востребованной среди российских исследователей. Продолжается углубленное изучение прежних направлений. Изучается пребывание казаков в отдельных странах [59]. Уточняется география расселения казаков [60]. Изучаются вопросы, связанные с политическими исканиями и культурным наследием казачьей диаспоры [61]. Появляются первые работы по казакам эмигрантам, посвященные непосредственно периоду Второй мировой войны [62].

В тоже время остается еще много неизученных или слабо изученных проблем, связанных с пребыванием казаков за рубежом. Это и вопросы адаптации, ассимиляции казаков-эмигрантов, и взаимоотношения казаков-эмигрантов с другими представителями российской эмиграции и населением принимающих стран, взаимоотношения казаков-эмигрантов первой и второй волны российской эмиграции. Практически не изучена проблема пребывания казаков-эмигрантов за рубежом после окончания Второй мировой войны.

Примечания

1. Зайцев А.А. Контрреволюция Кубани и Черноморья в 1917–1920 гг.: Дис. ... канд. ист. наук. Краснодар, 1990. С. 10.
2. Алексеев И. Предисловие// Слободской А. Среди эмиграции (мои воспоминания). Харьков, 1925. С. 3.
3. Там же. С. 4.
4. Еременко Л.И.Русская эмиграция как социально-культурный феномен: Автореф. дис. ... канд. философ. наук. М., 1993. С. 4.
5. Владимиров Л. Возвратите их на родину! М., 1924; Лунченков И. За чужие грехи. Ростов-на-Д., б/г.; Булацель А. На родину из стана белых. М., б/г.
6. Владимиров Л. Указ. соч. С. 7.
7. Лунченков И. Указ. соч. С.7.
8. Бобрищев-Пушкин А.В. Патриоты без отечества. Л., 1925. С. 5.
9. Кудрявцев Р. Белогвардейцы за границей. М., 1932. С. 11–12.
10. Белов В. Белая печать. Ее идеология, роль, значение и деятельность. Петроград, 1922. С. 4.
11. Там же. С.5.
12. Там же. С.67.
13. Там же. С.68.
14. Камский. Русские белогвардейцы в Китае. М., 1923. С. 12.
15. Калинин И.М. В стране братушек. М., 1923.
16. Мещеряков Н. На переломе. М., 1922.
17. Гай Г. В германском лагере. М., 1932.
18. Киршон В. Эмиграция и оппозиция. М.-Л., 1927; Кичкасов Н. Белогвардейский террор против СССР. М., 1928; Покровский М.Н. Контрреволюция за 4 года. М., 1922; На идеологическом фронте борьбы с контрреволюцией: Сб. ст. М., 1923; и др.
19. Еременко Л.И. Указ. соч. С. 4.
20. Зайцев А.А. Контрреволюция Кубани и Черноморья ... С. 12.
21. Шостаковский П.П. Путь к правде. Минск, 1960; Вертинский А. Четверть века без родины// Москва. 1962. N 3–6; Любимов Л. На чужбине. М., 1963; Мейснер Д. Исповедь старого эмигранта. М., 1963; Его же. Миражи и действительность. М., 1966; Оболенский П. На чужой стороне// Москва. 1965. N 8; Александровский Б.Н. Из пережитого в чужих краях. М., 1969; и др.
22. Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции ... С. 6.
23. Еременко Л.И. Указ. соч. С. 4.
24. Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции ... С. 6.
25. Комин В.В. Политический и идейный крах русской мелкобуржуазной контрреволюции за рубежом. Калинин, 1977.
26. Иоффе Г.З. Крах русской монархической контрреволюции. М., 1977.
27. Барихновский Г.Ф. Идейно-политический крах белоэмиграции и разгром внутренней контрреволюции. Л., 1978.
28. Мухачев Ю.В. Идейно-политическое банкротство планов буржуазного реставраторства в СССР. М., 1982.
29. Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции ...
30. Булацель А. Указ. соч.; Калинин И.М. В стране братушек ... . ; Лунченков И. Указ. соч.; и др.
31. Напр.: Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции ... .
32. Доронченков А.И. Эмиграция как социально-политический феномен// Кентавр. 1994. N 5. С. 28–40; Еременко Л.И. Указ. соч.
33. Костиков В. Не будем проклинать изгнанье ... Пути и судьбы русской эмиграции. М., 1994. С. 53.
34. Назаров М. Миссия русской эмиграции. Ставрополь, 1992. С. 2.
35. Соколов А.Г. Судьбы русской литературной эмиграции 1920х годов. М., 1991; Квакин А.В. Культурная миссия российской интеллигенции в эмиграции: к постановке проблемы// Культура Российского Зарубежья: Сб. ст. М., 1995; Пархоменко Т.А. Культурная жизнь русской эмиграции в первые послереволюционные годы (1917–1925 гг.)// Культура Российского Зарубежья: Сб. ст. М., 1995; и др.
36. Коваленко Ю.И. Москва – Париж: Очерки о русской эмиграции. Профили и силуэты. М., 1991; Носик Б.М. Привет эмигранта, свободный Париж! М., 1992; и др.
37. Российская эмиграция в Турции, Юго-Восточной и Центральной Европе 20х годов (гражданские беженцы, армия, учебные заведения): Учеб. пособие. М., 1994; Русское зарубежье в Латинской Америке: Сб. ст. М., 1993; и др.
38. Тесемников В.А. Российская эмиграция в Югославии (1919–1945)// Вопросы истории. 1988. N 10. С. 128–138; Рудницкий А.Ю. Другая жизнь и берег дальний ... (Русские в Австралийской истории). М., 1991; Алексеева Е.В. Российская эмиграция в Королевстве сербов, хорватов, словенцев (по документам Архива Югославии)// Отечественные архивы. 1995. N 6. С. 20–25; и др.
39. Ипполитов С.С., Карпенко С.В., Пивовар Е.И. Российская эмиграция в Константинополе в начале 20х годов.(Численность, материальное положение)// Отечественной истории. 1993. N 5. С. 75–86; и др.
40. Зимина В.Д. Эмигрантская казачья пресса 20–30х гг. как исторический источник// Преподавание и изучение историографии и источниковедения отечественной истории: проблемы, опыт, поиски, решения. Тверь, 1992. С. 70.
41. Там же. С. 71.
42. Кириенко Ю.К. Казачье зарубежье (страны рассеяния, численность, организация)// Казачество в истории России: Тезисы докл. международной научн. конф. Краснодар, 1993. С. 165.
43. Мартышко И.А. Казачья эмиграция после 1917 г. (волны и география переселения)// Казачий Петербург: Сб. ст. Спб., 1995. С. 66.
44. Ратушняк О.В. К вопросу о размещении и численности донского и кубанского казачества за рубежом в начале 1920-х гг. // Проблемы казачьего возрождения. Сб. науч. ст. Ч. 2. Ростов-н/Д: НМЦ «Логос», 1996.
45. Кириенко Ю.К. Трактовка понятия казачество – народ в зарубежье// Возрождение казачества (история, современность, перспективы): Сб. научн. ст. Ростов-на-Д., 1995. С. 77–78.
46. Перехов Я.А. Сменовеховство и казачья эмиграция// Возрождение казачества (история, современность, перспективы): Сб. научн. ст. Ростов-на-Д., 1995. С. 74–76.
47. Зимина В.Д. Казачья эмиграция 20х–30х гг. ХХ столетия о путях развития России// Возрождение казачества ... С. 76–77.
48. Ратушняк О.В. Вольно-казачье движение за рубежом (1920 – 1930-е гг.) // Клио. Журнал для ученых. СПб., 1999. № 2 (8).
49. Якаев С.Н. Кубанское зарубежье в 20–80 гг. ХХ века// Новейшие исследования по истории Кубани. Краснодар, 1992. С. 13.
50. Апрелков А.В., Попов Л.А. Оренбургские казаки в эмиграции// Оренбургское казачье войско. Исторические очерки. Челябинск, 1994. С. 131–143.
51. Телепень С.В. Кубанские и другие белоказачьи формирования в Польше (1920–1922 гг)// Историко-культурное наследие и современность: Материалы республиканской научно-практической конференции. Краснодар, 1995. С. 90–92.
52. Его же. Кубанские казаки в Польше в сер. 1910– нач. 1920х годов// Вопросы северокавказской истории. Армавир, 1996. Вып. 1. С. 79–84.
53. Ратушняк О.В. Казаки в Чехословакии (ЧСР) // Творческое наследие Ф.А.Щербины и современность: Тезисы докладов и сообщений Международной научно-практической конференции, посвященной 150-летию со дня рождения Ф.А.Щербины (22 – 24 сентября 1999 г., ст. Каневская Краснодарского края). Краснодар, 1999. С. 97 – 99.
54. Ратушняк О.В. Особенности культурно-бытового уклада казачьего зарубежья // Российское Зарубежье: история и современность. Под ред. А.В.Квакина, В.Н.Расторгуева, А.В.Серегина, Э.А.Шулеповой. М., 1998; Ратушняк О.В. Культурное наследие казачьей эмиграции // Зарубежная Россия. 1917 – 1939 гг. Сб. ст. СПб., 2000. С. 272 – 278; Хохульников К.Н. Культура казачьего зарубежья// Казаки России. М., 1993. Вып. 2.
55. Чумаченко В.К. Идея самоосознания казачества в литературе кубанской эмиграции// Человек в мире искусства: информационные аспекты. Краснодар, 1994. Ч. 1. С. 137–139.
56. Черный В.И. Путь к трагедии казачества в Лиенце// Казачество в истории России: Тезисы докл. международной научн. конф. Краснодар, 1993. С. 173–176.
57. Ратушняк О.В. Казаки-эмигранты в Европе (1920-е гг.) // Из истории стран Запада в новейшее время: Сб. науч. тр. Кубан. гос. ун-т. Краснодар, 1999. С. 6 – 20. Ратушняк О.В. Донское и Кубанское казачество в эмиграции (1920-1939 гг.) Краснодар, 1997.).
58. Пеньковский Д.Д. Эмиграция казачества из европейской и азиатской частей России и ее последствия (1920-1945 гг.): научная монография. М., 2009; Худобородов А.Л. Вдали от родины: российские казаки в эмиграции. Челябинск, 1997.
59. Ратушняк О.В. Казаки в Чаталджинских лагерях и на Лемносе // Кубанский сборник: сборник научных статей по истории края. Под ред. О.В. Матвеева. Краснодар. Том 1 (22). 2006. С. 195 – 209 (0,7 п.л.); Ратушняк О.В. Казаки в Румынии, Финляндии и Германии // Российское казачество: проблемы истории и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции (Тимашевск, 2006). Краснодар, 2006. С. 203 – 206 (0,3 п.л.); Ратушняк О.В. Казаки-эмигранты в Болгарии (1920 – 1930-е гг.) // «Да кто душу положит за други своя...» (К 130-летию участия Русского дворянства в освобождении православного населения Балкан от османского ига). Материалы II Международных Дворянских чтений (Краснодар, 2006). Краснодар, 2006. С. 67 – 74.
60. Ратушняк О.В. К вопросу о географическом размещении казаков и казачьих объединений в эмиграции в 1920-1930-е годы // Историко-географический сборник. Выпуск1. Краснодар, 2007. С. 298-301; Ратушняк О.В., Худобородов А.Л. Расселение и организация казачества за рубежом // Очерки традиционной культуры казачеств России. Под общ. ред. Н.И. Бондаря. Краснодар, 2005. С. 550 – 559.
61. Ратушняк О.В., Худобородов А.Л. Общественно-политические искания казачьего зарубежья // Очерки традиционной культуры казачеств России. Под общ. ред. Н.И. Бондаря. Краснодар, 2005. С. 559 – 569 (0,5 п.л.); Ратушняк О.В., Худобородов А.Л. Культурное наследие казачьей эмиграции // Очерки традиционной культуры казачеств России. Под общ. ред. Н.И. Бондаря. Краснодар, 2005. С. 569 – 577 (0,5 п.л.).
62. Крикунов П. Казаки между Гитлером и Сталиным. М., 2005.

Источник: Российское казачество: история, проблемы возрождения и перспективы развития: материалы Всероссийской заочной научно-практической конференции (октябрь 2011 г.)/ Администрация Краснодарского края, Кубанское казачье войско, Кубанский государственный университет, Краснодарская региональная просветительская общественная организация «Общество «Знание»; редколлегия: В.Н. Ратушняк (ответственный редактор). – Краснодар: Традиция, 2012.