О.О. Айшаев, кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник отдела истории
института гуманитарных исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН

  

Большой вклад в исследование революционных сил казачества, борьбы станичной бедноты и фронтовиков за власть Советов внесли советские историки. Однако, преувеличивая революционный настрой казаков, они не отразили истинного положения мелкобуржуазных слоев казачества в годы революции и гражданской войны, тем самым, исказив действительность. Архивные документы использовались весьма односторонне. В доперестроечные годы «не принято было писать о тех, кто выступал в открытой или скрытой форме против утверждавшейся диктатуры пролетариата и ее олицетворения – Советов, в которых в наивысшей степени находил выражение союз рабочего класса и крестьянства, выступавший в качестве главного принципа диктатуры пролетариата» [1].

Как известно, накануне Октября 1917 г. более половины всех казаков составляли середняки. Д.С. Бабичев, однако, утверждает, что основную массу казачества составляли бедняки (57%) и приходит к спорному выводу, будто все «трудовые массы казачества» принимали активное участие «в революционном движении рабочего класса с начала XX века» и выступали на его стороне [2]. Его точку зрения разделяет и Л.И. Футорянский [3]. Оба историка преувеличивают степень революционности казачества, революционно-демократических проявлений в его среде и борьбы за дело пролетариата.

В досоветский период южнороссийские казачьи войска являлись орудием колонизаторской политики царизма на Кавказе. За «государеву службу» казаки щедро наделялись землей, находясь на особом положении.  

Перед революцией в казачьих станицах на каждую мужскую душу приходилось по 12,3 десятины удобных земель [4], что вполне обеспечивало успешное ведение хозяйства. Для сравнения в горной Чечне этот показатель составлял 0,3 десятины, в Ингушетии и Осетии – 0,2 десятины [5]. Более половины удобных для обработки и лучших земель Терской области принадлежало казачеству. Составляя около пятой части населения области, казачество владело 30 % ее земельных угодий, 1625 квадратными верстами морских вод, побережьем Каспия с рыбными промыслами, исключительным правом рыболовства на Тереке, Сунже и Малке, соляными промыслами, каменоломнями. Кроме того, Терское казачье войско за аренду своих земель получило от нефтепромышленников до 25 млн. рублей, ежегодно имея 2 млн. рублей арендной платы. Казаки держали сеть запасных продовольственных и фуражных «магазинов», агрономические прокатные пункты с сельхозмашинами и орудиями, распоряжались капиталом из благотворительных поступлений для оказания помощи бедным семьям.

Царское правительство внедряло в казачье общество казачий дух и патриотизм, старалось внушить им мысль, что «они являются лучшими сынами России» [6]. Казаки не облагались никакими налогами. Они занимали господствующее положение в управлении краем. Наказные атаманы казачьих войск одновременно являлись начальниками областей и командующими войсками края.

Характеризуя социально-экономическое и политическое положение народов Северного Кавказа, Г.К. Орджоникидзе писал: «Здесь мы имели, с одной стороны, многоземельное, зажиточное, в прошлом пользовавшееся всеми правами, казачество… С другой стороны, иногороднее население и горцы, безземельные и бесправные в прошлом. Все неказаческое население на Северном Кавказе в прошлом находилось в полном политическом подчинении у казачьего сословия, и это несмотря на то, что казачество составляло не более одной пятой всего населения Северного Кавказа» [7].

Закаленные в постоянных походах и боях, казачьи войска являлись превосходной по тому времени воинской силой. Накануне революции 1917 г. 12 казачьих войск выставляли на службу «царю и Отечеству» 300 тыс. воинов, в том числе терское казачество – 16 723 чел. [8].

Казаки не могли не защищать свои привилегии и особый статус. Но казачество, как и все крестьянство, не было однородным в социальном отношении, что явилось главной причиной углублявшегося в нем раскола. Зажиточное и подавляющее большинство среднего казачества боролись против большевиков и Советской власти, беднейшие слои – меньшинство казачества  на стороне большевиков сражались за Советскую власть. Таким образом, проявлялись обострившиеся до невиданной остроты классовые противоречия.

«…Большевикам удалось сравнительно чрезвычайно легко решить задачу завоевания власти как в столице, так и в главных промышленных центрах России. Но в провинции, в отдаленных от центра местах, и особенно в тех районах России, где сосредоточено было больше всего известного количества населения, сравнительно отсталого и прочнее всего держащегося за традиции монархии и средневековья, – например, в казачьих областях, – Советской власти пришлось выдержать сопротивление, принимавшее военные формы..», – писал В.И. Ленин в марте 1918 г. [9].

Меньшевик Лазарь Федорович Бичерахов происходил из осетин – казаков станицы Новоосетинской Терской области. Став во главе так называемого «казачье-крестьянского правительства», он создал армию в 12 тыс. штыков [10], в основном из восставших казаков Пятигорского и Моздокского отделов. В начале 1918 г. ему удалось свергнуть Советскую власть и захватить Моздок, блокировать Владикавказ и Грозный [11]. «Кровавый вихрь уже пронесся по Сунже, он уничтожил на своем пути целые станицы, села, хутора, он пахнул своим разрушительным дыханием на города: Грозный разгромлен, промыслы, имеющие государственное значение, сожжены, Владикавказ горит, многие станции железной дороги частью сожжены, частью разрушены. Ужас, кровь и огонь царят во всем крае…», – так описывала газета «Горская жизнь» те трагические события на Тереке [12].

Бичераховское «правительство», объявив войну Терскому Совнаркому, разработало план наступления в нескольких районах. Оно планировало обеспечить себе тылы, перекрыть всякую связь с центром, чтобы оттуда Совет Народных Комиссаров не смог получить какую-либо помощь. Эту цель преследовало восстание казаков в июле 1918 г. в районе Георгиевска и Прохладной. В его организации вместе с Л.Д. Бичераховым участвовал и А.Г. Шкуро.

А.Г. Шкуро, полковник из кубанских казаков, собрал небольшой отряд и двинулся в станицы Боргустанскую, Суворовскую и Бекетовскую. Там он пополнил свои ряды значительным количеством «охотников» – добровольцев. Оттуда направился в станицу Кисловодскую, где к нему присоединилось немало станичных казаков. С отрядом до 1000 чел. 27 июня Шкуро занял Кисловодск. Но 28 июня он был выбит из Кисловодска советскими войсками под командованием А.М. Беленковича. В этом бою 19 красноармейцев были убиты, более 40 ранены [13]. Неся большие потери, отряд Шкуро отступил к Боргустану, оттуда двинулся к Баталпашинску, затем в Ставрополье, где уже начались восстания.

Шкуро удалось поднять контрреволюционные силы во многих станицах Пятигорского, Моздокского и Кизлярского отделов, включить их в восстания против большевиков и власти Советов. Впоследствии (1919 г.) по представлению командующего Добровольческой Армией генерала Юзефовича казак Андрей Григорьевич Шкуро был возведен в чин генерала.

В случае поражения Терского СНК и разгрома его войск Бичерахов получил бы в свои руки важные в экономическом и военно-политическом отношениях пункты и оружие. Захватив железную дорогу, он изолировал Терский край от центра, лишил его не только помощи, но и связи. Г.Ф. Бичерахову помогали кабардинский князь Серебряков-Даутоков, меньшевистское правительство Грузии во главе с Н.Н. Жордания, представитель французского посольства Воган, английская военная миссия во Владикавказе. Выступая на чрезвычайном казачье-крестьянском съезде в Моздоке 30 сентября 1918 г., Г.Ф. Бичерахов заявил, что английская миссия обещала дать ему для борьбы с Советской властью деньги в сумме 10 млн. рублей [14]. Английская миссия во Владикавказе «самым бесцеремонным образом ведет интриги против Советской власти, поддерживая казачье контрреволюционное движение», – телеграфировал Г.К. Орджоникидзе В.И. Ленину [15]. После победы революции иностранные государства оказали казачеству Юга России финансовую помощь в размере 81 млн. рублей [16].

В ноябре 1918 г. армия Бичерахова вынужденно покинула Терскую область и Дагестан, ушла в направлении Порт-Петровска. Полковник Л.Ф. Бичерахов, получив от белогвардейских властей чин генерал-лейтенанта, стал командующим Прикаспийской Армией. 14 декабря 1918 г. газета «Народная власть» вышла с сообщением: «Почти вся Терская область очищена от контрреволюционных банд Бичерахова» [17].

«Туго пришлось казачеству – и виновным, и безвинным. Разбрелись, раскололись казачьи семьи. Искали виновников своих несчастий, да те уже пропали давно, и невинные ушли с ними. Много детворы осиротело тогда. Половина отцов в бегах оказалась. Томительным ожиданием стало жить казачество, а затем и злобой, какая возможна у привыкших к окружению людей. Ждали благоприятных вестей и дождались. Показались зимой 1919 года на казацкой земле большевики много, много, но не сильные, не победители, а слабые, больные, зато стройные до ужаса, тифозные с сыпняком, со вшами, и не было конца большевицкому беспорядочному шествию полумертвых, несущих с собой смерть», – так описал А. Тахо-Годи обстановку на Северном Кавказе после подавления бичераховского мятежа [18].

Главнокомандующим Вооруженными Силами Юга России в тот период являлся генерал-лейтенант Антон Иванович Деникин. Его Добровольческая Армия  к концу 1918 г. начала наступление со стороны Кубани. «Вся Ставропольская губерния, за исключением юго-восточной половины Александровского уезда, примыкающая к Терской области, находится в руках Добровольческой Армии, под командой генерала Михайловского. Кубанская область вся очищена от большевиков и войска Деникина, двигаются теперь по направлению Терской области под командой генерала Ляхова. Кровопролитные бои имели место в районе Минеральных вод, здесь большевистской армией командовал Федько. В конце декабря 1918 г. происходили упорные бои за обладание Кисловодском и Пятигорском…», – писала газета «Дагестан» [19]. К концу зимы 1918–1919 гг. Деникину удалось овладеть всем Северным Кавказом с помощью мощной и всесторонней поддержки стран Антанты – Англии и Франции.

Таковы некоторые эпизоды борьба казачества Юга России против большевиков и Советской власти в 1917–1918 гг., после Октябрьской революции, в начале гражданской войны.

Литература:

1. Бугай Н.Ф., Гонов А.М. Кавказ: народы в эшелонах (20-60-е годы). М., 1988. С. 84.
2. Бабичев Д.С. Донское трудовое казачество в борьбе за власть Советов. Ростов-н/Д., 1969.
3. Футорянский Л.И. Борьба за массы трудового казачества в период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. Оренбург, 1972.
4. Терское казачество в прошлом и настоящем. Владикавказ, 1912. С. 270.
5. Коренев Д.З. Революция на Тереке. Орджоникидзе, 1967. С. 12.
6. Ульянов И.И. Казаки и Советская республика. М., 1929. С. 112.
7. Орджоникидзе Г.К. Статьи и речи. Т. 1. М., 1956. С. 70–71.
8. Советская историческая энциклопедия. Т.6. М., 1965. С. 819–820; Т. 14. М., 1973. С. 201.
9. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 128.
10. В борьбе за власть Советов в Чечне и Ингушетии. Сборник воспоминаний. Грозный, 1970. С. 59.
11. Путеводитель. Т. IV. Фонды по истории белого движения и эмиграции. М., 2004. С. 178.
12. Горская жизнь. 1918 г. № 19. 25 января
13. Коренев Д.З. Указ. соч. С. 250.
14. ЦГА Республики Северная Осетия (Алания). Ф. Р-4. Оп. 1. Д. 32, Лл. 83, 84.
15. Вопросы истории. 1953. № 11. С. 112.
16. Там же.
17. Рукописный фонд Института истории, археологии и этнографии (РФ ИИАЭ). Ф.2. Оп. 1. Д. 161. Л. 494.
18. Тахо-Годи А. Революция и контрреволюция в Дагестане. Махачкала, 1927. С. 173.
19. Дагестан. 1919. №32. 30 января.


Источник: Вопросы казачьей истории и культуры: Выпуск 6 / М.Е. Галецкий, Н.Н Денисова, Г.Б. Луганская; Кубанская ассоциация «Региональный фестиваль казачьей культуры»; отдел славяно-адыгских культурных связей Адыгейского республиканского института гуманитарных исследований им. Т. Керашева.– Майкоп: Изд-во АГУ, 2011.