Церковь стоит на крови мучеников. Своими страданиями и подвижничеством они созидали нравственную основу, на которой выросла и окрепла в первые века христианства святая церковь. Прошли столетия. XX век поколебал фундамент, замешенный на муках, покаянии, любви и надежде. И вновь полилась кровь мучеников. Православным подвижникам пришлось доказывать, что учение Христа живо, несмотря на все попытки искоренить его в памяти, сердцах и душах людей. Среди тех, на долю кого выпал тяжкий крест, были пять священников, ставшие первыми на Кубани мучениками, канонизированными Русской Православной Церковью в 2004 году.

Расстреляны в 21-м


Гонения на церковь начались сразу после революции. Уничтожались мощи православных святых, закрывались монастыри и храмы. Непрерывной чередой потянулись официальные процессы священников с обвинительными смертными приговорами. Но главный удар был нанесен в 1921 году — началась кампания по изъятию церковных ценностей. Она не обошла стороной и Кубань.

Михаил Лекторский, Григорий Троицкий, Иоанн Яковлев, Григорий Конокотин, Андрей Ковалев… Их расстреляли осенью 1921-го. Их жизни во многом были схожи, и смерть они приняли одну на всех.

Священник, законоучитель, общественный деятель, пастырь — общее для всех пятерых. Все, кроме Троицкого (он — из Тамбовской губернии), окончили Ставропольскую духовную семинарию, были рукоположены в сан, преподавали в министерских духовных училищах и церковноприходских школах. Каждый из них выбрал свое поприще, не приносящее славы, почестей и достатка. Просто они верили: чтобы победить окружающее зло и несправедливость, не нужно разрушать существующие устои, необходимо освещать людские души словом Божьим. И с этим словом любви и утешения они шли к простым людям.

С детства перед глазами Андрея Ковалева, на Кубани служившего в станицах Платнировской и Кущевской, был духовный пример его отца, который отрекся от земных радостей и постригся в монахи. Сын, рукоположенный в сан священника, решился на трудный подвиг — стал миссионером среди иноверцев. Ему удалось присоединить к православию семью раскольников из пяти человек. Работа молодого батюшки была замечена епархиальным начальством, и его утвердили в должности окружного миссионера. Но основным делом его жизни стало преподавание закона Божьего в народных школах и училищах.

После 1917 года численность действующих храмов катастрофически сокращалась. Отец Андрей был переведен в Краснодар членом правления свечного завода. Батюшку арестовали 21 сентября 1921 года по обвинению в поджоге завода и агитации против советской власти. Приговор — расстрел.

Говоря о выдающихся дарованиях того или иного человека, мы ищем доказательства его деятельности в науке, искусстве, спрашиваем о профессии. Специальностью отца Андрея, как и остальных четверых священников, было нравственное совершенствование себя и других. Его труды записаны не в книге, а в тысячах сердец, озаренных светом веры и надежды.

За народную трезвость


Свою духовную деятельность Григорий Троицкий начал в 1892 году в станице Пашковской, куда его определили псаломщиком после окончания семинарии. Спустя четыре года он становится священником и уезжает в Ставрополь. И тоже выбирает нелегкий труд миссионера среди буддистов, занимается противосектантской работой. Но впереди его ждало тяжкое испытание…

XX век пришел в Россию, прогремев пушками на Дальнем Востоке. В январе 1904 года разразилась русско-японская война. Армию преследовали неудачи. Отец Григорий отправляется туда, где самоотверженно, но безуспешно сражаются русские воины. Уезжает, чтобы стать врачевателем душ разочарованных и измученных солдат. Позже он получит медаль за участие в русско-японской войне от главного управления общества Красного Креста.

Когда исход дальневосточной кампании был уже практически предрешен, он едет на Кубань, с которой связывает свою судьбу навсегда. Служит священником сначала в станице Должанской, затем снова в Пашковской. Своим подвижничеством приобретает большой авторитет не только среди мирян. Его выбирают духовным следователем — он разбирает неприглядные ситуации в церковной среде Кубанской области.

Троицкий взялся за неблагодарное во все времена на Руси дело — бороться с народным пьянством. Немаловажной статьей дохода государственной казны был налог с продажи алкоголя. Русский человек относил в кабаки свои скудные заработки, те, в свою очередь, процветали. Несмотря на крупный налог, владельцам питейных заведений пагубное пристрастие соотечественников приносило немалый доход. Отец Григорий стал попечителем Екатеринодарского комитета о народной трезвости. В 1921 году священнику было предъявлено обвинение в контрреволюционной агитации. Расстрелян.

На том же неблагодарном поприще — борьбы за народную трезвость — в те же годы подвизался и Михаил Лекторский. Кстати, его именем спустя почти век был назван духовно-оздоровительный православный центр, открывшийся в Армавире, где сегодня занимаются лечением наркозависимых людей.

Михаил Лекторский — выходец из семьи кубанского священника. Как и большинство духовников того времени, молодой настоятель Андреевской церкви станицы Новотитаровской стал просветителем. Он преподавал и открывал избы-читальни.

В 1897 году в России произошло весьма примечательное событие — была проведена первая Всеобщая перепись населения. Отец Михаил, как и Григорий Конокотин и Иоанн Яковлев, не мог остаться в стороне от столь грандиозного дела. Потребовались тысячи добровольцев, чтобы за один день — 28 января — переписать 125-миллионное население России. За свой труд Лекторский, Конокотин и Яковлев были награждены императорской благодарностью и получили бронзовую медаль.

Жизнь и дела совсем еще молодого священника вызвали уважение — его выбирают духовником окружного духовенства. В 1921-м отца Михаила вместе с казаками арестовывают, обвиняют в контрреволюционной агитации, отвозят в станицу Брюховецкую. Больше месяца заключенные жили в нечеловеческих условиях, спали на соломе, были изъедены вшами. Священник Михаил превратился в скелет, в еле ходившего старика. Приговор для всех был коротким — расстрел. Когда людей раздели до исподнего, казаки стали просить священника исповедать их. Батюшка, отпустив грехи, сказал: «А приобщитесь вы своею кровью. И теперь простите меня, в чем я повинен». Когда же священник стал служить молебен, их стали бить прикладами. Затем связали руки, бросили в телеги и повезли за станицу в глиняный карьер. Лежавший с отцом Михаилом казак сумел развязать себе и священнику руки. «А теперь давай бежать», — предложил он батюшке. Но тот ответил: «Благословляю тебя бежать, а я уже не в силах». Заключенных расстреляли 27 октября.

Еще в 70-е годы XX века этот кубанский священник был канонизирован Русской Зарубежной Церковью в лике новомученика российского. Мать Михаила Лекторского, уехавшая в Америку, прислала новому новотитаровскому священнику его фотографии, с которых позже сделали икону.

И все-таки победили

«Не нужно смешивать человека — этот образ Божий — со злом, которое в нем», — учил когда-то проповедник Иоанн Кронштадтский. Иоанн Яковлев и Григорий Конокотин верили, что зло все же будет побеждено.

Яковлев после окончания семинарии стал священником в Дмитриевской церкви Екатеринодара и распоряжением епархиального начальства был назначен представителем от духовенства в Екатеринодарскую городскую Думу. Арестовали его за переписку с высланными священниками. В защиту отца Иоанна поднялся весь приход Дмитриевской церкви. Верующие отправили властям письмо: «Священник Иоанн Яковлев, проживая рядом более двадцати лет, нам близко и хорошо известен как человек, всегда относящийся с любовью к людям, будучи духовным пастырем на пути добра, совести и чести». Но ничего не помогло: 23 сентября тройкой было вынесено решение о высшей мере наказания.

Григорий Конокотин посвятил себя преподаванию и за усердный труд был награжден медалью в память о 25-летии образования церковноприходских школ, служил сначала в селе Молдавском Кубанской губернии, затем в Екатеринодаре. Арестован 8 сентября 1921 года с обвинительной формулировкой «за бегство от советской власти». Судебная комиссия постановила: считать факт преступления доказанным и как врага трудового народа расстрелять.

Пятеро священномучеников Кубани сумели доказать своей жизнью, что сила духа и сила веры не только в добровольно принятых на себя физических страданиях, не только в муках, испытанных теми, кто не захотел отречься в годы гонений и притеснений, но и в простом, каждодневном, подвижническом труде, не видимом, но так необходимом людям.

Сегодня в Армавире работает социально-православный институт, который занимается подготовкой материалов для канонизации кубанских священников-мучеников. Его преподавателями создан акафист кубанским святым, который есть в каждом храме Краснодарского края.

Руководитель отдела по канонизации святых Кубанской епархии, настоятель Свято-Троицкого собора в Армавире, протоиерей Сергий Токарь:

— Наша задача состоит не в том, чтобы канонизировать как можно больше человек. Каждый из них должен быть примером для современников, особенно священников. При Святейшем Синоде создана комиссия по канонизации. Здесь очень внимательно относятся к представляемым документам. Не все дела рассматриваются положительно. Часто мы сталкиваемся с трудностями при подготовке материалов для канонизации. Например, нет документа, подтверждающего смерть, несмотря на то что смертный приговор был вынесен. Одно дело готовится год, а то и два. Работа продолжается и сегодня.

В сентябре празднуется единый день Собора кубанских святых. Разумеется, далеко не все их имена будут явлены в церкви. Гонения, особенно в первые годы после революции, зачастую никем не фиксировались. Поэтому имена многих тысяч мучеников и исповедников, наверное, так никогда в этой земной жизни не будут прославлены. Но у Бога все мученики святы.

Екатерина Андрюшина

Материал с сайта г. «Вольная Кубань» http://www.gazetavk.ru