К сожалению, Иван Петрович Виткалов, потомственный кубанский казак, в годы Великой Отечественной воевавший в составе казачьих кавалерийских частей, не дожил до счастливых дней полного возрождения казачества на его родной Кубани. Но и сегодня, и впредь кубанское казачество вправе гордиться своим земляком, который был замечен самим Маршалом Победы – Георгием Константиновичем Жуковым, взявшим казака себе в адъютанты. Еще в начале 1990-х годов автору этих строк Иван Петрович поведал о своей необычной судьбе.

Казачья лава

Говорят, в дате рождения заложена судьба. Может, и так. Во всяком случае, дата рождения Ивана Виткалова – 22 июня – стала роковой для целого поколения. В день начала Великой Отечественной войны уроженцу казачьей станицы Шкуринской Краснодарского края исполнилось ровно 20 лет. Сколько их, двадцатилетних, навсегда осталось на дорогах войны, на полях сражений!.. А Ивану Виткалову посчастливилось не только выжить в этом горниле. На его долю выпал редкий жребий. Но обо всем по порядку.

Кавалерия во время второй мировой войны, как был всегда убежден Иван Петрович, не выглядела анахронизмом. Потому что он сам видел, как неустрашимая лава Кубанского казачьего корпуса шла в прорыв. Он и сам участвовал в стремительном наступлении конницы. И когда конно-механизированная группа войск в ночь на 9 мая 1945 года совершала последний бросок, освобождая Прагу. И раньше, подо Ржевом, в битве за Москву, в сражении на Волге, где довелось воевать выпускнику Тамбовского кавалерийского училища.

— Для меня все началось еще в школе, — вспоминал Иван Петрович. – В тридцатые годы начали возрождать казачество. Родители нам сшили форму, и мы, мальчишки, с утра до вечера играли в казаков. Поэтому моя мечта стать кавалеристом шла из детства. После окончания училища в сороковом году меня направили в Терско-Ставропольскую казачью дивизию. В должности командира сабельного взвода я и встретил войну.

Первое боевое крещение выдалось тяжелым. В сентябре 1941 года еще не научились умело использовать кавалерию против железной махины вермахта. Первый эскадрон 57-го кавалерийского полка попал в переделку. Прикрывать его отступление было поручено взводу лейтенанта Виткалова. Немцы принялись методично обстреливать казачьи позиции из минометов, расстроив боевые порядки. Очень много в том бою погибло лошадей. Казаки в кровь кусали губы, рыдали от бессилия… Взвод Виткалова отходил последним из полукольца окружения, но без потерь.

Там же, за озером Селигер, его взводу опять поручили прикрывать отход полка. Спешились, заняли оборону. Немцы шли в полный рост.
Когда мы стали отстреливаться, я понял, что беспорядочная стрельба не дает никакого эффекта. И приказал стрелять залпом, хотя в училище нам говорили, что залповая стрельба отжила свой век. Немцы выходят на прогалину, а мы по ним – залпом. Пять-шесть фашистов падают замертво. Это психологически очень действует на нападающих. Так мы отбивали все их атаки, пока не получили приказа на отход.

Было много тяжелых, кровавых боев. Дважды Иван Виткалов был ранен.
Под Клином он уже командовал эскадроном. Немцы при отступлении пытались поджечь деревню. Виткалову было приказано в конном строю выбить врага и спасти деревню от огня. Казаки справились с задачей, а их командира тогда спасло от смерти лишь чудо.

- Когда спешились, смотрю – на мне кровь, и на снегу за мной тянется красная дорожка. Вроде боли никакой не чувствую. Попросил бойца осмотреть меня. Нет, говорит, не ранен. А тут ординарец докладывает, что моя лошадь скончалась от тяжелого ранения. Подошел я с ней попрощаться, а у нее путалище, на котором висит стремя, пробито. Осколок пробил путалище и отскочил в лошадь. Это меня и уберегло.

В подчинении Жукова

В конце 1943 года боевого офицера командование направляет в Москву, в высшую кавалерийскую школу. Но уже через месяц, в январе 1944 года, капитан Виткалов получает распоряжение явиться в секретариат маршала Жукова. Там его встретил майор в кавалерийских погонах. Задал несколько вопросов о биографии и успехах в учебе, а потом внезапно спросил: «Будешь служить у маршала Жукова адъютантом?»

Как было не растеряться молодому казаку от такого лестного и вместе с тем необычного предложения? Но времени на раздумье не было. «Я офицер, - ответил он. – Если по всем данным подхожу на эту должность, то готов выполнить назначение как положено офицеру».

Виткалова предупредили, что об этом разговоре никто не должен знать, потому что еще продолжается отбор кандидатур. А в феврале 1944 года он уже был назначен дежурным адъютантом секретариата маршала Жукова, первого заместителя Верховного Главнокомандующего.

- Георгий Константинович был чрезвычайно трудолюбив, пунктуален и дисциплинирован. Его режим был очень жестким. И мы работали в том же ритме, что и он, - вспоминал спустя десятилетия Иван Петрович.

Адъютант – правая рука командира. Стратега ничто не должно отвлекать по мелочам, которые выполняют многочисленные помощники, секретари, посыльные, адъютанты. Их заслуга в общей победе незначительна, незаметна. Но без их помощи не обойтись полководцу. За время службы адъютантом капитан Виткалов неоднократно вылетал на фронт, доставлял секретные документы, ходил с поручениями на передовую. Боевые задания чередовались с рутинным штабным дежурством в Москве, где адъютанты почти не виделись с маршалом. Зато на фронт они неизменно сопровождали его.

Там, у линии огня, капитан Виткалов не раз становился свидетелем высоких человеческих поступков великого полководца.
- Мы возвращались в Ставку со 2-го Белорусского фронта. По дороге случилась авария. Ехавший впереди нас тягач сошел с размытой колеи и врезался в передний грузовик колонны, перевозивший боеприпасы. К счастью, никто не пострадал, но машина была разбита. Георгий Константинович приказал мне написать распоряжение, что причиной аварии стала плохая дорога и винить некого. Подписывая этот документ, он сказал мне вполголоса: «А то ведь осудят людей невинных». Это меня по-человечески тронуло.

Вскоре Иван Виткалов получил награду из рук самого маршала. На одном из участков 1-го Белорусского фронта никто не мог толково доложить только что прибывшему Жукову обстановку на передовой, где шло наступление наших войск. Маршал приказал адъютанту пробраться на линию фронта и выяснить истинное положение дел. Капитан Виткалов сначала на «виллисе» начальника штаба фронта, а затем ползком и перебежками под шквальным огнем своих и чужих пробрался к наступающим частям. К полуночи доложил маршалу обстановку. Утром, когда Жуков увидел штабной «виллис», изрешеченный осколками и пулеметными очередями, он понял, какое рискованное поручение выполнил его адъютант. Без промедления капитан Виткалов был представлен к ордену Красной Звезды.

Заочная опала

Маршал Жуков не признавал любимчиков. Впрочем, и сам никогда не был в фаворе у Сталина. Полководец ценил исполнительность, разумную смелость и находчивость. И вознаграждал в силу своей власти. Для личной охраны и адъютантов он был настоящим отцом-командиром.

В конце 1944 года капитан Виткалов просит маршала дать ему разрешение продолжить службу в действующей армии. Жуков сочувственно отнесся к желанию молодого (всего-то 24 года!) офицера, но, чтобы уберечь его, предложил пойти учиться на высшие стрелковые курсы. Однако только что вернувшийся после поездки с маршалом на фронт адъютант настойчиво просится в боевые части. И Жуков дает согласие.

По просьбе капитана его направляют в 4-й гвардейский Кубанский кавалерийский корпус, где служит его отец и земляки-станичники. В должности первого помощника начальника оперативного отдела штаба 9-й гвардейской казачьей дивизии капитан Виткалов дошел до Победы.

С маршалом Жуковым он больше не встречался, но косвенно их судьбы еще раз пересекутся, когда маршал попадет в сталинскую опалу и начнутся репрессии против его окружения. В немилость попадет и бывший адъютант.

- После войны нашу дивизию передислоцировали под Армавир, - рассказывал Иван Петрович. – К тому времени я уже исполнял обязанности начальника оперативного отдела штаба дивизии, ждал приказа о назначении на эту должность вместе с повышением в звании. И вдруг меня демобилизуют по закону об увольнении в запас старших возрастов. Как так? Почему? Мне ведь нет и 25 лет!.. Конечно, я тогда не мог даже предположить, что это как-то связано с опалой Жукова, о которой я тоже не догадывался.

Только в 1952 году, после многолетних настойчивых обращений в различные инстанции, кадровый офицер Иван Виткалов вновь был призван в ряды Вооруженных Сил. Утерянные годы уже нельзя было восполнить. Но и этого было мало тем, кому не нравилась строка в его послужном списке о службе адъютантом маршала Жукова. Капитана Виткалова, боевого офицера-орденоносца, прекрасного штабного специалиста, назначают на должность… командира взвода. Лейтенантскую должность дают 31-летнему служаке. На карьере был поставлен жирный крест.

В 1965 году, за четыре года до выхода на пенсию, Ивану Петровичу присвоили звание майора. И лишь в 1990-е годы, просматривая в Новороссийском военкомате, где состоял на учете после выхода в отставку, свое личное дело, он нашел боевую аттестацию о присвоении ему звания майора еще в 1945 году.

Последний раз мы виделись с Иваном Петровичем весной 2000 года, когда незадолго до Дня Победы приказом Верховного Главнокомандующего и Президента РФ Владимира Путина ветеранам Великой Отечественной войны были присвоены очередные воинские звания. Тогда майор Виткалов получил погоны подполковника и позвал меня обмыть очередную звездочку за рюмкой чая. Не успели мы посидеть. Ивана Петровича вскоре не стало. Но осталась добрая память о казаке-ветеране, остались его удивительные воспоминания о службе адъютантом у самого Георгия Жукова.

Евгений Рожанский.